Несмотря на глубокий кризис в политическом диалоге между Москвой и Ереваном, экономическая реальность диктует свои правила. На фоне заявлений о сближении с Евросоюзом Ереван по-прежнему критически зависит от российских энергоносителей и рынка сбыта.

Публичные заявления на главной стратегической сессии выставки «Иннопром-2026» и двусторонние переговоры премьеров России и Армении должны были выявить, какие значимые аргументы для «политического торга» привёз глава армянского правительства.

Контекст и цели визита

Участие премьер-министра Армении Никола Пашиняна в 16-й Международной промышленной выставке «Иннопром-2026» в Екатеринбурге стало его первым официальным рабочим визитом в Россию после парламентских выборов 7 июня 2026 года. Символическое значение этого шага трудно переоценить: первый официальный зарубежный выезд лидера после выборов традиционно демонстрирует внешнеполитические приоритеты государства. Тот факт, что Ереван выбрал именно Россию, свидетельствует о нежелании армянского руководства полностью разрывать контакты с Москвой, несмотря на жёсткую предвыборную риторику в отношении необходимости евроинтеграции Армении и накопившиеся разногласия с РФ.

Показательно и то, что визит состоялся на фоне отсутствия официальных поздравлений Москвы в связи с победой партии Пашиняна на выборах, а также при понижении дипломатического уровня приёма: ещё в начале июня Пашинян говорил о встрече с президентом Владимиром Путиным, однако на деле переговоры ему пришлось провести с главой правительства Михаилом Мишустиным[1]. Такое решение указывает на то, что практическое значение визита оказалось для Еревана важнее дипломатического этикета.

Повестка визита армянской правительственной делегации складывалась из ряда взаимосвязанных задач. Во-первых, армянской стороне крайне необходимо было снять напряжённость, возникшую в двусторонних отношениях после выборов, и обозначить готовность к диалогу. Во-вторых, одним из ключевых триггеров поездки стали жёсткие ограничения Россельхознадзора на ввоз армянской продукции, наносящие ощутимый удар по экономике Армении. Их снятие требовало личных договорённостей на уровне глав правительств. В-третьих, сторонам предстояло согласовать комплексную программу экономического сотрудничества на 2026–2028 гг., включая цены на поставляемые энергоресурсы и график обслуживания Армянской АЭС. Формат «Иннопрома» как коллективной и дипломатически нейтральной площадки позволил провести эти закрытые переговоры без излишней политической огласки.

Аргументы сторон

Разногласия между Ереваном и Москвой, предопределившие итоговый формат визита, формировались постепенно на протяжении долгого времени и достигли апогея в апреле – июне 2026 года. Отправной точкой стала встреча Пашиняна с Путиным в Кремле 1 апреля, на которой российский лидер в сдержанной манере предложил армянской стороне определиться с вектором геополитической интеграции – сохранение членства в ЕАЭС либо сближение с Евросоюзом. В начале мая Путин публично повторил это предложение, призвав детально обсудить накопившиеся вопросы на очередном заседании ЕАЭС[2].

Вместо продолжения диалога с Москвой Ереван последовательно демонстрировал прозападный вектор политической ориентации. 4 мая 2026 г. в армянской столице прошёл 8-й саммит Европейского политического сообщества, собравший лидеров более сорока государств, включая президента Украины Владимира Зеленского, прибывшего в Армению впервые за время своего пребывания на посту главы государства [3]. На следующий день там же состоялся первый в истории двусторонний саммит Армения – ЕС с участием руководства Еврокомиссии.

Кульминацией дистанцирования Еревана от Москвы стал отказ Пашиняна лично прибыть на саммит Высшего Евразийского совета, прошедший 28–29 мая в Астане.

Армянскую делегацию возглавил вице-премьер Мгер Григорян, а официальной причиной неучастия премьера была названа его занятость предвыборной кампанией[4]. Логичным продолжением этой линии стал отказ Пашиняна от организации референдума о векторе интеграции, который ему предложил провести российский лидер. Последовавший отказ от такого формата определения электоральных предпочтений вполне объясним. Первым фактором стал экономическим прагматизмом: немедленный разрыв с ЕАЭС, по имеющимся оценкам, мгновенно лишил бы Армению минимум 14 процентов ВВП за счёт утраты льготных цен на газ и доступа к российскому рынку, тогда как сохранение статус-кво позволяет извлекать выгоду из обеих интеграционных моделей одновременно[5]. Второй фактор обусловлен юридической неопределённостью: Армения не имеет статуса кандидата в ЕС, поэтому выход из ЕАЭС практически означал бы разрыв с Россией без гарантированной компенсации[6]. Третьим обстоятельством можно назвать тактический расчёт – переложить политическую ответственность за возможное ухудшение двусторонних отношений на Москву: если предпочтение на референдуме будет отдано евроинтеграции, Пашинян окажется инициатором разрыва c РФ, тогда как его отказ оставляет эту роль за Россией в случае введения ею ограничительных мер[7].

В результате Пашинян выбрал стратегию отложенного решения, заявив, что референдум состоится лишь после завершения реформ и достижения реальной готовности к подаче заявки в ЕС[8].

Четыре главных экономических вопроса на переговорах в Екатеринбурге

Осознавая масштаб накопившихся проблем, Пашинян прилетел на Урал, рассчитывая в очередной раз добиться заключения выгодных сделок. Показывая России, что у Армении появились новые геополитические союзники, Ереван пытается демонстрировать наличие некой альтернативы. Армянская сторона рассчитывает, что Москва не предпримет радикальных шагов, чтобы окончательно не лишиться влияния в регионе и не получить у своих южных границ ещё одно недружественное государство.

Переговоры в Екатеринбурге прошли в рамках формальной дипломатической вежливости. За обтекаемой формулировкой «развитие промышленных цепочек ЕАЭС» скрывался жёсткий и прагматичный торг по четырём ключевым экономическим направлениям: отказ от необоснованных торговых ограничений (в трактовке Еревана), защита интересов российских компаний в Армении (в трактовке Москвы), распределение доходов от транзита и стоимость поставок российского газа в 2027 году.

Российское правительство вряд ли пойдёт на полную отмену жёстких мер фитосанитарного надзора в отношении сельскохозяйственных товаров из Армении. Скорее всего Москва сохранит этот рычаг давления, но по прошествии некоторого времени может сделать Еревану символическую уступку – вернёт на российский рынок некоторые виды продуктов. И глава правительства Мишустин, и профильные министры прекрасно понимают, что финансовая компенсация со стороны Евросоюза в размере 52 млн евро, которую громогласно пообещала Еревану глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен в ходе недавнего визита в Армению, несопоставима с реальными масштабами торговли с Россией. Что касается таких товаров, как коньяк, томаты, тепличные цветы и искусственно выращенная форель, их реализацию невозможно быстро переориентировать на европейский рынок ввиду необходимости квотирования и сертификации[9].

Публично выдвинутое требование к Еревану «обеспечить соблюдение прав и законных интересов российских инвесторов» подтверждает, что за закрытыми дверями идёт острая борьба за сохранение контроля над ключевыми отраслями республики. Речь идёт о таких компаниях, как ЗАО «Газпром-Армения», «Южно-Кавказская железная дорога» (ЮКЖД, на 100 процентов дочерняя структура РЖД) и ряде банковских структур, на которые Ереван хочет распространить вторичные санкции и пытается убедить Москву продать их без публичного конфликта. Так, например, в июле 2026 г. Никол Пашинян подтвердил начало самостоятельного восстановления участков дорог к границам с Турцией и Азербайджаном в обход концессии с РЖД. Ведутся официальные «юридические консультации» по пересмотру концессионного соглашения. Ранее Пашинян прямо заявлял, что заключённое с российской стороной концессионное соглашение по управлению этим активом «лишает Армению конкурентного преимущества», и предлагал Москве продать право управления компаниям из третьих стран (ОАЭ, Катар или Казахстан)[10].

Армянские банки вынуждены строго соблюдать западные санкционные режимы, чтобы не потерять доступ к SWIFT и корреспондентским счетам в США и Европе. Свидетельством этого стал масштабный отказ армянских банков (системы ArCa) от обслуживания российских карт «Мир» весной 2024 г., вызванный именно рисками попасть под блокирующие санкции США против Национальной системы платёжных карт[11].

Такое положение создает критическое давление на дочерние структуры российских банков (ЗАО «Банк ВТБ» Армения) и препятствия для осуществления совместных финансовых проектов. В вопросе распределения доходов от транзита Армения теперь настаивает на пересмотре квот. Ереван пытается выторговать для себя более выгодные финансовые условия, что стало ещё одной сложной темой для переговоров с российской делегацией. Речь идёт о распределении внешних таможенных пошлин ЕАЭС, которые собираются в «общий котёл» со всех товаров, ввозимых в страны Союза из третьих государств, и затем делятся по фиксированным квотам (нормативам)[12].

Благодаря изменению после 2022 г. логистических маршрутов Армения стала крупным хабом для импорта. В результате Ереван начал перечислять в общую казну союза больше, чем получать оттуда.

Например, в 2024 г. Минэкономики Армении зафиксировало, что страна перевела в ЕАЭС 323 млн долларов, а вернула лишь 189 миллионов[13].

Поскольку объёмы фактического таможенного оформления на армянских границах выросли, Ереван настаивает на пересмотре фиксированной квоты в 1,22 процента в сторону увеличения, что позволит Армении ежегодно пополнять национальный бюджет на 100–150 млн долларов.

Наконец, ключевым вопросом переговоров является действующий льготный тариф на российский природный газ – 177,5 долларов за тысячу кубометров против европейских 500 долларов и выше, – срок действия которого истекает в конце 2026 – начале 2027 года[14]. В конце мая 2026 г. МИД России подтвердил направление Еревану письма министра энергетики Сергея Цивилёва о возможном одностороннем денонсировании Россией соглашения 2013 г. об отмене экспортных пошлин на газ, нефтепродукты и алмазы, если Армения продолжит путь интеграции с Евросоюзом[15]. Ввиду того, что Пашинян фактически проигнорировал предупреждение, пересмотр экспортных цен на энергоносители весной 2027 г. выглядит практически неизбежным.

Итоговый сигнал Москвы недвусмыслен: комфортные условия работы на российском рынке и дешёвый газ – это политическая субсидия за лояльность, предоставлять которую Еревану без его встречных политических обязательств никто не намерен. Именно это является показателем основного противоречия армянской внешней политики 2026 г.: декларативная риторика сближения с Евросоюзом опережает реальные экономические возможности разворота, тогда как фактическая экономика Армении – аграрный экспорт, реэкспортные доходы, переводы диаспоры и льготные цены на газ – остаётся структурно встроена в российский рынок. Попытка Еревана балансировать между двумя интеграционными проектами, не делая окончательного выбора, работает лишь до тех пор, пока Москва сохраняет терпение.

Итоги переговоров в Екатеринбурге, выраженные в обтекаемых формулировках и дежурных фразах при отсутствии реальных соглашений, наглядно подтверждают провал в поиске компромисса. В то время как Россия настаивает на геополитической лояльности Армении, её премьер-министр Пашинян публично зафиксировал курс на диверсификацию внешних связей в качестве базового приоритета. Стороны заняли принципиальные позиции, что фактически исключает возможность уступок с чьей-либо стороны.

Автор: Давид Мартиросян, кандидат исторических наук, кавказовед.

Источник: https://globalaffairs.ru/articles/pashinyan-martirosyan/