Истории нескучного человека ДЕТСКАЯ ИСТОРИЯ

Читайте онлайн:

ПРЕДИСЛОВИЕ ИЛИ КАК Я СТАЛ ФИЛАНТРОПОМ.

Мое имя Игорь Бобров, я специалист атомщик высшей квалификации, писатель, кинорежиссер, основатель Международного Союза народных дипломатов «Формула мира» и автор проекта «Формула мира из России»

Я филантроп, то есть человек, который бескорыстно занимается б благотворительной деятельностью для общества, а в данном случае для всего человечества.

— Я не верю в филантропов, — сказал мне однажды важный чиновник администрации города Сочи. Так что вы на самом деле хотите? Денег? Славы? Власти?

Я хочу, чтобы мои дети и внуки жили в другом мире, мире свободном от страха ядерной войны, — ответил я.

— Дурите вы нас, махнул рукой чиновник, глобальная ядерная война невозможна. Ни один нормальный человек не нажмет на ядерную кнопку. Ведь это уничтожит все человечество.

Тогда я понял, что для того, чтобы меня стали понимать надо рассказать людям о том, что все это не блеф, а вполне возможная реальность.

В своей я много лет проработал в атомной энергетике, управлял реактором, командовал работой мощных энергоблоков. Когда в 1984 году я стал начальником смены Белоярской атомной станции на Урале, меня вызвали в КГБ. Я подписал обязательство о неразглашении государственной тайны, меня провели в комнату без окон за железными дверями, положили на стол папку с названием «Гипотетическая радиационная авария». На папке стоял гриф «Секретно».

Из инструкции я понял, что в случае аварии с большим разрушением реактора, я — смертник. Но успокаивало то, что это только гипотеза.

Прошло два года и весь мир узнал слово «Чернобыль» — гипотеза стала реальностью. Во время взрыва наружу выбросило всего 8 процентов радиоактивных веществ одного из 4-х реакторов атомной станции, но этого хватило, чтобы радиоактивное облако облетело всю планету. Так на далеком Урале радиоактивность воздуха через несколько дней превысила норму более чем в 100 раз.

Государственная комиссия установила, что главной причиной аварии была ошибка, допущенная еще при проектировании системы управления и защиты реактора, а к трагическим последствиям привела роковая цепочка случайностей.  Эвакуировали 65 тысяч человек.

Прошло несколько лет и снова глобальная радиационная авария – «Фукусима». И опять главная причина – ошибка, допущенная в проекте, уже затем — роковая цепочка случайностей. На этот раз эвакуировали 160 тысяч человек. Огромные территории на многие годы стали не пригодными для жизни человека.

Гипотезу о том, что третью мировую войну начнет искусственный интеллект, в своем хорошо известном фильме «Терминатор. Судный день» показал гениальный режиссер Джеймс Кэмерон. В начале фильма есть кадры города Лос-Анджелес в 2029 году — страшная радиоактивная пустыня. Предусмотреть все и создать гарантированную защиту от цепочки случайностей или безумного гениального террориста, вооруженного искусственным интеллектом невозможно.

После Чернобыля я по совету врачей ушел из атомной энергетики и с головой окунулся в новое для этой страны занятие под названием бизнес.

— Ты болен желанием попробовать в жизни все, — сказал мне однажды мой друг, очень большой и важный чиновник.

И, действительно, в моей биографии на Урале были и швейное производство и торговля цветными металлами и даже изумруды. В Сочи я занимался ценными бумагами, зачетами, туристическим бизнесом, руководил рестораном, проектировал и строил целый квартал элитного жилья. Все это есть в моих историях нескучного человека.

Но все это время меня не оставляла мысль, что гипотетическая мировая ядерная война, про которую говорил Джеймс Кэмерон может стать реальностью, а значит все, что я делаю не имеет смысла.  А еще есть дети, внуки… И вот однажды я принял решение уйти из бизнеса и посвятить себя новому делу – создать общественную организацию и рассказать миру о существующей смертельной опасности.

— Надо очень любить жизнь и хорошо понимать насколько она уязвима, чтобы оставить перспективный уже налаженный бизнес, начать писать книги и заниматься почти безнадежным делом под названием «Народная дипломатия – несколько лет назад смеясь сказала мне очень известный общественный деятель, депутат Государственной думы.

Сегодня я уже признанный писатель, имеющий несколько престижных наград. Мои электронные книги из цикла «Приключения магического доллара» продаются в нескольких странах мира. У меня собственная маленькая киностудия неигрового кино. Мой первый мульт- комикс фильм «Не трепещи, Америка!» сразу получил первое место на одном из международных кинофестивалей. Идет создание второго сезона, в котором будет представлена концепция построения мира без ядерного страха. Кроме того, по мотивам моих книг уже создано два очень веселых шоу и в каждом из них в конце есть отсылка на проект «Формула мира из России». Проект уже начал работу, он имеет четкий реально выполнимый план действий. Всего 10 минут в день достаточно потратить каждому из нас, чтобы предотвратить возможную глобальную ядерную катастрофу. Не оставайтесь в стороне. Адрес сайта формуламира.рф

Но все-же, чтобы понять как я «докатился до этой жизни» надо с самого начала пройти весь путь начиная от маленького мальчика с единственной деревянной игрушкой. Именно поэтому я решил опубликовать свои истории.  В этом цикле 13 историй. В большинстве своем это — веселые, забавные рассказы, основанные на биографии автора. В них нет ни слова о ракетах и ядерной войне. Более того, они написаны задолго до того, как я начал заниматься глобальным серьезным проектом. Итак, начнем сначала.

ДЕТСКАЯ ИСТОРИЯ

«Жили мы так бедно, что если бы не пиписка,

играть было бы совершенно нечем»

Михаил Жванецкий

Бедность в моем детстве была беспросветная. Но игрушки все-таки были. Одна из них мне запомнилась навсегда. Это была деревянная пожарная машина, окрашенная в морковный цвет, с прибитой намертво лестницей. У машины все время отваливалось одно колесо и я, совершенно безнадежно, приклеивал его пластилином. Прибить колесо было некому, так как отца у меня никогда не было. Не было и все. В свидетельстве о рождении стоял прочерк, а в анкетах я всегда писал, что сведений об отце не имею. На мои вопросы об отце мама всегда отвечала одно: «Я тебе и мать, и отец». И периодически подтверждала свои слова ремнем из грубой кожи. Мама вообще была человеком необычайно сильным и волевым, только это позволило ей самой выжить и вырастить, воспитать и выучить такого оболтуса, как я.

В своей жизни ей выпало испытать все самое страшное, что пережил наш великий и многострадальный народ за все время постреволюционной истории. В 38 году ночью люди в погонах почти сразу после свадьбы навсегда забрали у нее мужа — молодого инженера. И она в одно мгновенье из первой красавицы маленького городка в Ивановской области и счастливой молодоженки превратилась в жену врага народа. В голодные военные годы умерла дочь — моя старшая сестра. Жизнь била и ломала нещадно. До моего рождения еще были долгие и долгие годы, но ненавидеть сталинский режим повод в нашей семье уже был. Через много-много лет мама говорила мне очень тихо: «Коммунисты — они хуже фашистов. Фашисты уничтожали чужих, а коммунисты — своих». При этом всегда добавляла: «Только ты никогда никому это не говори — они все слышат, у них везде есть уши…»

В послевоенные годы вождь всех народов решил устроить очередное переселение. Несколько сотен незамужних ткачих из Ивановской области в один день собрали, затолкали в вагоны и увезли на новое место жительства. Провожали всем городком, с бабьим ревом и причитаниями. Все были убеждены, что впереди Сибирь, но привезли их в Западную Украину, в очень красивый и теплый город — Черновцы. Город был построен еще во времена Австро-Венгерской империи, и здесь до войны жила и процветала румынская знать. Вождь, присоединив румынскую Буковину к Украине, затеял создать там новое ткацкое производство. В город из Германии завезли трофейное оборудование и ткачих из далекой Ивановской области. На фоне голодной послевоенной России Западная Украина в то время была просто раем земным. И еды навалом, и цены много ниже. Обжилась одинокая женщина потихоньку, попривыкла к этим краям. Вот там, в Черновцах, после бурного недолгого романа моей все еще красавицы–мамы и польского командировочного инженера и появился на свет я. Поляк к этому времени исчез навсегда, и я так никогда его и не увидел. Мама родила, как в таких случаях говорится, «для себя». Это было решение-подвиг. Без постоянного жилья, в чужом городе, без бабушек и дедушек. Когда я иногда об этом думаю, у меня мурашки по коже бегут. Ведь вздрогнула бы тогда, испугалась будущих трудностей, и меня просто не было бы никогда. Мама очень мечтала о дочке и еще долго называла меня Иркой. Но мужское начало взяло свое, и любимой игрушкой стала пожарная машина. Детство и юношество были очень бедными, на грани нищеты. Сырая холодная комната в коммуналке с печным отоплением, железная кровать с панцирной сеткой и ножная швейная машинка, на которой мама вечерами после работы «шила на людей», пытаясь хоть как-то залатать постоянные дыры в скудном семейном бюджете.

Страна в это время жила уже неплохо. Мои сверстники щеголяли в болоньевых плащах или куртках, имели транзисторные радиоприемники, велосипеды и фотоаппараты. Комплекс неполноценности у меня, конечно, был. Очень хотелось стать богатым — надеть «моднячую» куртку, гордо вынести во двор свою «Спидолу». А главное — очень мечталось о хорошей квартире, и обязательно с ванной. Общественная баня, куда меня по субботам водила мама, была убогой, грязной, с неистребимым запахом сырости и плохого мыла. Вершиной же «гастрономического счастья» я в то время считал белую булку с докторской колбасой. И сегодня иногда я, наплевав на все диеты, покупаю батон и кусок вареной колбасы, и вкуснее, право же, нет ничего на свете. Да, и при просмотре каталогов известных автомобильных марок для очередной замены автомобиля, я всегда вспоминаю ту самую деревянную пожарную машину морковного цвета с оторванным колесом…

Драться я не любил, но и в обиду себя не давал. Если что, мог и по зубам въехать крепко. То, что у ребенка не было отца, в то время считалось зазорным. Мир детей жестокий и на обидные слова быстрый, и мне часто приходилось на школьных переменах разбираться с обидчиками кулаками. Синяки проходили — характер формировался. Черновцы на четверть был городом еврейским. Вопреки воле вождя народов, который спал и видел еврейскую республику где-то в Биробиджане, евреи каким-то чудом просачивались в более благодатные по климату Одессу и Черновцы. И воля вождя им была, как сейчас говорят, по барабану. Так как меня, кроме ремня, воспитывала еще и улица, то я и впитывал то еврейское отношение к жизни, где воровать и тупо драться считалось глупым и зазорным, а вот «спекульнуть», «фарцануть» — очень даже правильным. Так, похоже, и формировался будущий предприниматель — деловой, но осторожный. «Подальше от власти, поближе к деньгам» — кредо, которое я пронес через всю жизнь. Детство и юношество закончилось вместе со школьным аттестатом, и я, по настоянию мамы, поехал поступать в энергетический институт города Иваново. К родственникам поближе, да и жизнь подешевле, чем в столицах. Мама очень мечтала, чтобы я стал инженером, видимо двух предыдущих мужчин-инженеров в ее жизни не хватило.

Студенчество было шальным и пьяным, но это совсем другая история…